Наши проекты

Наши любимые стихи

Во тьму веков та ночь уж отступила,
Когда, устав от злобы и тревог,
Земля в объятьях неба опочила,
И в тишине родился с нами Бог.


Публикации сотрудников

 
Алтайские исторические предания ойротской эпохи: XVII-XIX вв.
— 21 августа 2014 года

В академическом издательстве "Гео" (г.Новосибирск) вышла в свет уникальная книга "Алтайские исторические предания ойротской эпохи: XVII-XIX вв.". Это наиболее полное собрание подлинных фольклорных текстов в русском научно-художественном переводе. Редактор-собиратель Бронтой Бедюров, научное предисловие д.и.н. Шерстовой Л.И.

Дополнительно в книгу включены переводы старинных бурханистких гимнов, отражающих религиозное отношение алтайцев к родной земле и ее истории. Сборник сопровождает Глоссарий и Указатель топонимов. Литературный перевод Е.В. Королевой.

---------------------------------------------

 

Примечания от переводчика
Большая часть легенд и преданий настоящей книги была переведена на русский язык впервые. От типичных научных публикаций его отличает только то, что здесь представлен не подстрочный, а классический художественный перевод. Тем не менее, могу смело заверить взыскательного читателя: в результате литературного перевода содержание оригинальных легенд не пострадало.

То же самое могу сказать и о ранее опубликованных легендах для детей и юношества в пересказе Б. Бедюрова и Ю. Фельчукова, поскольку сверяла алтайские и русские тексты. Да, некоторые эпизоды преданий «Кайракан-Ярынак» и «Сыновья Солтона» в русском переводе были сокращены или упрощены. Может быть, это самые увлекательные подробности. Пусть это замечание прозвучит, как призыв к заинтересованным читателям осваивать алтайский язык. Ведь в сборнике «Озогы Туукилер» опубликованы полные версии.

Главный редактор, пересказчик и составитель настоящего издания Бронтой Янгович Бедюров принципиально подходит к вопросам точной передачи специфических алтайских терминов, личных имен и географических названий в русской артикуляции и транскрипции. В результате многие слова были аллитерированы иначе, чем это было принято делать на основе просторечных записей, неточных этимологий из уст случайных информаторов в научной литературе советского периода, но наиболее близко к их подлинному звучанию на языке оригинала. По возможности, я старалась пояснить эти термины непосредственно в тексте легенд. В дополнение был составлен Глоссарий, а так же Указатель алтайских топонимов, используемых в тексте легенд.

Некоторые сложности вызвало соотнесение русских и алтайских терминов, обозначающих старинные луки, доспехи, упряжь и их составные элементы. Хочу выразить надежду, что в свое время на Алтае появится алтайско-русский археологический словарь, где воинская тематика будет одинаково хорошо представлена на обоих языках.

Сводная версия легенды об Эр-Шуну создана нами на основе исторических преданий алтайцев, опубликованных на алтайском языке в сборнике:

Озогы Туукилер/ Алтайские легенды и предания ойротской и царской эпох/. – Горно-Алтайск: АУ РА Литературно-издательский дом «Алтан-Туу», 2011. – 424 с. С. 68-131

Алтайские исторические песни и легенды о Шуну впервые полноценно переведены на художественный русский язык и положены в основу настоящей литературной версии. При ее создании были использованы сюжеты из легенд, записанных Б.Я. Бедюровым, К.М. Макошевой, А.М. Санашкиным, Т.С. Тюхтеневым, со слов:

– Тырмая Торбокова, сёёк тонгужаан, село Шыргайты, Шибилик-Оозы. 16й день месяца чаган (16 января) 1986 г.; 

– И.К. Танашева, с. Усть-Кеньга, Онгудайский аймак, 1960 г.;

– Табара Чачыйакова, сына ярлыкчи Анышки из сёёка кара-тёёлёс, с. Ёло, Онгудай аймак 1973 г.;

– Убая Сарикова, сёёк кара-тодош, село Мыйту, Шебалинский аймак, старца 100 лет, 1990 г.;

– кайчы А.Г. Калкина, сёёк кер-сакал 1990 г.;

– Шуручы Куйруковой, сёёк чапты, с. Апшыйакту, Шебалинский аймак, 1990 г.

Также мы использовали сюжеты из легенд и преданий, которые первоначально опубликованы Б.Я. Бедюровым на алтайском языке в писательском альманахе «Jылдыс» и других ниже следующих сборниках;

Айылдаш Анатов, сёёк кара-майман по линии Ак-Билека, село Кулады, Онгудайский аймак.//Альманах «Jылдыс». – Горно-Алтайск, 1981. С. 21-22.

Образцы народной литературы тюркских племён, живущих в Южной Сибири и Дзунгарской степи. – Санкт-Петербург, 1866. Т. 1. С. 250-252.

Предание телеутов, неизвестный источник.// Алтай кеп-куучындар. – Горно-Алтайск: Ак-Чечек, 1994. С. 206-210.

Документальной основой литературной версии легенды о Шуну дополнительно стали монографии:

Златкин И.Я. История Джунгарского ханства 1635-1758. – М.: Наука, 1964. 484 с.

Тулохонов М.И. Бурятские исторические песни. – Улан-Удэ: Бурятское книжное издательство, 1973. 245 с.

Моисеев В.А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в. – М.: Наука, 1983. 147 c.

Научные монографии, основанные на широком круге архивных источников, были использованы при уточнении имен исторических героев и некоторых биографических фактов, которые нашли отклик в устных исторических легендах алтайского народа.

Исторические легенды отличаются от обычных сказок тем, что повествуют о событиях, которые можно уточнить и перепроверить по другим источникам. В нашем случае, это дает возможность избежать путаницы среди имен исторических героев.

Согласно письменным историческим источникам, народный герой Шуну родился не ранее 1698 г., а почил в Калмыкии якобы в 1732 г. Его отцом был верховный каан государства Ойрот по имени Цэван-Рабдан, который вошел в легенды под титулом Конгодой (годы правления 1697-1727). В русских источниках этот титул звучит как «контайша», а точнее «хунтайджи», старшим, единокровным братом Шуну был Калдан-Черю – Галдан-Церен. Он активно интриговал против Шуну и стал инициатором казни его матери и сестер, торопясь взойти на престол после смерти отца.

Правление Галдан-Церена  в 1727-1745 гг. было последним относительно стабильным периодом в истории государства перед длительной гражданской войной, которая в конечном итоге привела страну и ее народ к гибели. В алтайских легендах образ Галдан-Церена сливается с образом более раннего Галдан-Бошокту-Каана (годы правления 1671-1697) и становится нарицательным. Калдан-Каан в алтайском историческом фольклоре – это синоним Ойрот-Каана, правителя великого государства Ойрот.

В результате такого слияния образов отцом Шуну иногда называется Калдан-Каан (Галдан-Каан), а в роли завистливого брата-соперника выступает Амыр-Санаа. И здесь опять происходит путаница персонажей из-за слияния образов различных исторических героев.

Действительно, во множестве версий легенды о Шуну среди его братьев по отцу (сыновей старшей жены Цеван-Рабдана) наряду с Галдан-Черю называются: Амыр-Санаа и Темир-Санаа. Одного из братьев Шуну и вправду могли звать Амыр-Санаа, хотя подтверждений этому ни в источниках, ни в преданиях найти не удалось. Однако этот персонаж в любом случае не тождественен с Амыр-Саной из рода цаган-тук (чагандык) – историческим героем противоборства с Цинским Китаем. Он родился около 1722 г. и приходился Шуну внучатым племянником, из-за большой разницы в возрасте герои едва ли могли встречаться, тем более соперничать.

Герой антиманьчжурской освободительной войны Амыр-Санаа боролся со своим родичем Табачы (Дабачы) за раздел «ойротского наследства». Их конфликт стал причиной маньчжурской интервенции в Джунгарию. Благодаря сходству родственных коллизий, в народных легендах образ дяди Шуну иногда замещает образ дяди Табачы, на стороне которого сражались некоторые зайсаны отоков тогдашнего Алтая в гражданской войне.

Так же точно три русские императрицы XVIII в. сливаются в один собирательный образ Бала-Каан – Царь-Девицы. Это Анна Иоанновна, в годы правления которой Шуну был с честью принят в русском Дворе. Елизавета Петровна, к которой адресовано знаменитое письмо девятнадцати алтайских зайсанов. Именно в ее правление в 1756 г. алтайский народ утвердился в составе России, хотя первые связи их предков с русскими властями восходят к началу XVII века. А так же Екатерина II Великая, на годы правления которой приходится окончательное завершение активных военных вторжений со стороны Цинского Китая и установление на Алтае «мира и покоя».

В образе маньчжурского Эдиен-Боодо-Каана (богдыхана из русских посольских документов) в свою очередь сливаются все императоры Цинского Китая, а также светские правители Тибета. Не случайно сюжет проклятия, ниспосланного в виде шиленов на страну Ойротскую, во многих версиях связан с якобы имевшим место походом Шуну в Тибет – «благочестивую страну Тангыт-Тюбют, где зерно не посеешь – родится, скот не пасешь – плодится». В народных легендах проклятие произносит святой слепец или сам Эдиен-Каан.

Возможно, в легенде о походе Шуну в Тибет нашла отражение история завоевания Тибета монгольским правителем Ордоса Хутухтай-Сэцен-хунтайджи в 1566 г. Результатами этого похода стало распространение ламаистской формы буддизма среди халха-монголов и ойротов, а так же окончательная победа «желтошапочной» партии Гелукпа в борьбе за власть и влияние в Тибете. Проигравшая сторона, по-видимому, была возмущена вмешательством монголов во внутренние дела Тибета. Тогда впервые и прозвучало проклятие, сулящее государству завоевателей гибель изнутри, от внутренних династийных распрей. Но скорее всего это было связано с активной политикой Цэван-Рабдана в Тибете, когда в 1717 г. ойротское войско разгромило тибетскую армию, что также не  могло не вызвать  недовольство местной аристократии. Важно то, что Шуну был сыном Цэван-Рабдана. Следует помнить, что  в XVII-XVIII вв. многие ойротские князья осознавали реальность этой угрозы применительно к своему государству. Так сюжет из истории соседней и родственной династии мог осмысливаться в контексте джунгарской трагедии.

Кроме того, в сюжете о «тибетском проклятии» слышны отголоски политики правящей верхушки ламаистской церкви в Тибете, лидеры которой лелеяли мечту о воссоздании великой монгольской империи под своей эгидой. Проводя политику в русле данной идеологии, они неоднократно вмешивались в династийные споры внутри ойротского государства. Наиболее известным результатом такого вмешательства стало воцарение первого Галдан-Бошокту-Каана, для чего ему сняли духовный сан, однако, этот пример не был единственным. Можно предположить, что своевольный и к тому же миролюбивый Шуну, имевший со стороны своей матери «русские» калмыцкие корни, не вполне подходил на роль «фигуры влияния» в тибетской большой игре. Политические противники Шуну могли намеренно использовать против него слух о тибетском «проклятии».

Так или иначе, все это лишь предположения, требующие подтверждения фактами, а, значит, фундаментальной научной работы. Может быть, среди наших читателей и найдется человек, который захочет посвятить жизнь восстановлению документальной биографии ойротского принца – богатыря Эр-Шуну.

Нам же следует обратить внимание на то, какими характеристиками наделяют Шуну алтайские исторические легенды. Он необыкновенный человек от рождения. Его физический облик имеет особенности, отличающие его от обычных людей. Это и дырочки на пальцах-эргеках, и камень яда в кулачке новорожденного. Он необыкновенно умен, обладает даром предвидения. Его поведение часто непредсказуемо для окружающих, но он добр и миролюбив, всегда справедлив, а потому любим народом. Его превосходство  и сакральную бурханскую природу признают и противники (Эдиен-Каан), и друзья (Бала-Каан). Побеждая Царя Змей, переходя реку посуху, управляя погодой и поднимая церковный колокол на рукояти плети, Шуну выступает как духовный мессия, перерожденец – кубулган. Эти сюжеты характеризуют Шуну как фокальную фигуру духовного возрождения алтайского народа, которое в самом начале ХХ века приняло форму бурханистского движения за восстановление на Алтае Ак Янг – светлой праведной веры. Не случайно в песнопениях бурханистов предвестником нового воплощения и возвращения на Родину Эр-Шуну становится Кан-Кереде – владыка верхнего мира, царь птиц Гаруда.

Представления об особой природе богатырей и героев традиционны для алтайского исторического фольклора. Герой, побеждая там, где, казалось бы, неизбежно поражение, уже этим самым демонстрирует свою высшую природу. Наглядным доказательством иной природы выступает способность оставлять следы на камне. Согласно народным поверьям, и сам богатырь, и его богатырский конь могут иметь сросшиеся суставы позвоночника. Причем таких позвонков будет тем больше, чем сильнее герой. Таков и Кёрёгёш, и его племянник Ирбисек, и даже Эр-Чадак. Но ни в одном герое не соединено воедино столько волшебных и удивительных качеств, как в образе Эр-Шуну. И вместе с тем, он предстает перед нами в легендах вполне земным человеком, обладающим гордостью и нежностью, честолюбием и азартом, чувством юмора и, в то же время, трагическим мироощущением человека, который в силу сложившихся неблагоприятных обстоятельств так и не смог либо не захотел реализовать свой династийный и духовный потенциал в полной мере.

И наконец, мне хотелось бы обратить внимание читателей на обилие специфических буддийских терминов и сюжетов в исторических легендах алтайского народа, сохранившихся в живом бытовании. Помимо понятия «кубулган» и однокоренного глагола, обозначающего перевоплощение, существуют тождественный по смыслу глагол «айлан», культовые термины «буркан», «сюме», «кюре», «эрекен», «очыр», «Алтын Судур», сохранились имена героев буддийского пантеона «Бурхан Тарике», «Кан-Кереде» и другие. Мы постарались сохранить при переводе устойчивые выражения: «плотское сердце», «воспарить духом», «увидеть внутренним оком», «возвысить ум» и тому подобные. В ряде легенд сюжет построен по канве буддийского апокрифа. Например, сюжет легенды о Ёскюс-Ууле неслучайно находит близкие аналогии в сценарии фильма корейского режиссера Ким Ки Дука «Весна, лето, осень, зима… и снова весна». Сюжетное родство авторского сценария и народной легенды коренится на одной мировоззренческой основе.

Приняв буддизм в тибетской форме коллегиальным решением около 1610 г., главы Ойротского государственного Совета способствовали скорейшему его распространению в стране в качестве государственной идеологии. Неслучайно, вся атрибутика, ритуалистика и богослужебная терминология алтайского бурханизма (Ак Янг) воспроизводит ойротско-буддийские традиции. Ожидая нового воплощения и возвращения Ойрот-Каана, ратуя за возрождение ойротского народа, бурханисты сознательно воскрешали ойротскую культовую практику. Старейшие из представителей названного движения все еще помнили об этом. Буддизм сыграл в ойротской, а, следовательно, и в алтайской истории ту же роль, что и православие в истории Московской Руси. Таким образом, признавая роль бурханизма в национальной и духовной самоидентификации алтайцев, бессмысленно отрицать древнее и коренное буддийское наследие в алтайской духовной культуре.

В заключение я хочу поблагодарить благословенных алтайских учителей, которые совершенно бескорыстно вложили в меня так много хорошего и навеки поселили в моем сердце любовь к алтайской истории. Это Аба Таныш Бардин, археолог Сынару Трифанова, хранитель духовной истории Василий Катынов, и, конечно, человек великой щедрости и искрометного чувства юмора, мудрец Бронтой Бедюров.

И наконец, приношу глубочайшую благодарность Екатерине Чупахиной. Настоящее издание не могло состояться без ее самоотверженной и бескорыстной помощи.

Елена Королева

------------------------------------------------------------

От редакции.   По вопросам приобретения книги обращайтесь по адресу электронной почты: e.v.koroleva@inbox.ru (Королева Е.В.)

 


Категория: История и культура Большого Алтая

Наши партнёры
656052, г.Барнаул, ул.Матросова, 120
Обратная связь
© 2010.Общественное объединение "Фонд Алтай-21 век".
Все права защищены. Копирование материалов только с указанием ссылки на первоисточник
Карта сайтаЗаметки
Последнии статьи: Букеты от www.igrushki-iz-cvetov.ru Гибка труб на http://gnem-trubi.ru На pugovkishop есть все для рукоделия Путешествуем с http://www.worldtravel.kiev.ua/category119/ Бакалавриат за границей Аренда помещений в Воронеже Заработок в интернете Пояс для чулок Заказать вступление в СРО строителей можно на сайте www.nado-v-sro.ru Курсы флористики для начинающих в школе www.dop-c.ru в Школе дизайна
Разработка сайта: